Последний кошевой атаман Запорожской Сечи, военный и политический деятель, дипломат, организатор освоения земель Нижнего Приднепровья, кавалер Золотой медали на Андреевской ленте Российской империи.

В свое время Калнышевский содействовал развитию на Запорожье земледелия и скотоводства. Благодаря его руководству и хозяйствованию, Юг современной Украины превратился в автономный политический и экономический организм. Кошевой стал одним из богатейших людей в Украине — владельцем хуторов, зимовников, пахотных полей и пастбищ, 16 тысяч голов скота. Для увеличения численности населения Запорожья он содействовал крестьянам, бегущим от панской неволи, в колонизации свободных земель, неоднократно освобождал земляков из татарского плена и предоставлял им земельные наделы. Так стараниями кошевого в степи появлялись все новые и новые села.

Калнышевский прославился и как меценат: на собственные средства соорудил церкви в Лохвице, Ромнах, Петриковцах, казацком Межигирском монастыре под Киевом. Храму родного села атаман подарил драгоценное «Евангелие» стоимостью 600 руб. золотом.

Учитывая военные заслуги Калнышевского, на содержание и питание почетного узника правительство ежегодно выделяло значительные средства. Императрица надеялась, что последний атаман Войска Запорожского раскается, ведь ему в то время уже исполнилось 85 лет. Надеялся на это и Потемкин и периодически интересовался у Синода — жив ли еще атаман? Однако Калнышевский пережил и «светлейшего князя», и «императрицу Всея Руси». За все время заточения узник ни разу не обратился ни к Екатерине II, ни к её преемникам с просьбой о помиловании. В 1801 г. внук императрицы Александр I приказал освободить Калнышевского и предоставил ему право выбора места проживания. Однако бывший кошевой не пожелал покинуть Соловецкий монастырь из-за солидного возраста (ему исполнилось 110 лет) и слабого здоровья — он ослеп и стал угрюмым, однако сохранил здравый рассудок. Ознакомившись с указом императора, Калнышевский написал ответ Архангельскому губернатору, в котором не без иронии поблагодарил за освобождение и попросил разрешения окончить жизнь в обители, к которой за 25 лет успел привыкнуть.