Во-первых, духовная связь украинцев со средой их обитания. Привязанность к определенным территориям или местностям в их границах... – пишет Э.Смит, – носит мифический и субъективный характер. Для этнической идентификации более важны привязанность и ассоциации, чем жизнь на этой земле или обладание ею .

Во-вторых, верховенство индивидуализма над коллективизмом, что отмечают практически все исследователи данного феномена. Как писал А.Кульчицкий, наш персонализм гораздо более, чем в Западной Европе, был направлен в сторону интровертного углубления, во внутренний мир личностного переживания.

В-третьих, верховенство эмоциональности над рациональностью, чувства над интеллектом, сердца над головой – кордоцентризм, особенно в философии, о чем достаточно много говорят современные украинские историки философии.

В-четвертых, определенный социальный фатализм, то есть вера в автоматичность исторического процесса, откуда вытекает постоянный уход в малые группы, в семью воздержание от участия в решении серьезных социально-политических проблем.

В-пятых, двойственность внутреннего мира, совмещающего в себе авантюрно-казацкий (активный) психологический тип и тип потаенного существования (пассивный).

В-шестых, «всеобщая уравнительность» и лояльность украинцев, обусловленная спецификой семейных отношений, традициями политической саморегуляции и религиозной жизни.